Александр Пасичнык: «Я — человек, который не хочет жить в такой политической обстановке» – Сибирь. МБХ медиа
МБХ медиа
Сейчас читаете:
Александр Пасичнык: «Я — человек, который не хочет жить в такой политической обстановке»

Александр Пасичнык: «Я — человек, который не хочет жить в такой политической обстановке»

Ударивший полицейского на акции протеста тридцатилетний омич Александр Пасичнык получил полтора года условно с годом испытательного срока, его осудили по ч. 1 ст. 318 УК РФ («Применение насилия в отношении представителя власти, не опасного для жизни или здоровья»). Майор, которого ударил Пасичнык, требовал также 200 тысяч компенсации, суд присудил ему в десять раз меньше — лишь 20 тысяч рублей. Александр рассказал «Сибирь. МБХ медиа» подробности своего дела, а также поделился мыслями, как простому участнику массовых акций видятся перспективы массовых протестов в России, способны ли они что-то изменить и есть ли им альтернатива.

— Александр, почему вы пришли на акцию 8 августа? И как получилось, что вы ударили полицейского?

— Я — против нынешней власти. Следил за протестом хабаровчан на YouTube, смотрел стримы с омских «кормлений голубей». 8 августа пришел сам. Даже опоздал немного. Сначала мы стояли у фонтана, потом двинулись колонной через центр города. У ТЮЗа возникла заминка из-за парня на велосипеде, который обвинил сотрудников ДПС в нарушении правил дорожного движения. Я подошел туда и почувствовал, что сзади, со спины, на меня напирает человек в штатской одежде. Я стал с ним толкаться. На 99% я уверен, что это сотрудник Центра «Э». Получается, он меня провоцировал. А напоследок, когда я стал отходить от него, сказал: «Тебе п***а». Потом, помню, из толпы стали кричать: «Что вы делаете? Отпустите его! Позор!». Я на этот крик и отреагировал. Бросился на помощь человеку, которого, как я понял, стали крутить. Все моментально происходило. Там, естественно, куча всяких сотрудников была, в форме и не в форме. С одним потолкался, с другим, с третьим, а тот майор чисто под руку мне попался. Он меня схватил за левую руку, я правой отмахнулся. Ну и сразу против меня прием сделали, навалились, лицом в асфальт положили…

— Пытались на вас оказать давление после задержания? Во время допросов в СК?

— Нет, как ни странно. Правда, когда меня отвезли в девятое отделение полиции, какой-то по виду начальник, но в гражданке, зашел в кабинет и говорит: «Так вот кто кричал „Россия будет свободной“. А от кого Россия будет свободной?» Я в ответ: «От путинской банды». Он разозлился: «А что ты полезного сделал для общества, придурок?». Два дня до суда я провел в изоляторе временного содержания, потом суд отпустил меня под подписку о невыезде. Мама наняла адвоката. Мне вменили статью 318 Уголовного кодекса — «Применение насилия в отношении представителя власти».

На допросах, на суде меня все спрашивали: «Какое отношение к Омску имеет Фургал? Зачем вы за него выходили?». Меня этот вопрос раздражал: почему мы, омичи, не можем проявить солидарность с хабаровчанами? Хабаровчане считали Фургала хорошим губернатором, голосовали за него, а теперь защищают свое право выбирать. И мы выходили не за Фургала — абстрактной для нас фигуры, а в поддержку жителей Хабаровска, наших сограждан.

— Вы подавали апелляцию после приговора?

— Нет, у нас не было возможности дальше оплачивать адвоката. Я по образованию — станочник широкого профиля. Работал монтажником, вахтовиком. Когда все это завертелось, остался без работы. Теперь стою на бирже труда.

— Продолжаете следить за тем, что происходит в Хабаровске?— Да, и знаю, что там по-прежнему выходят люди, хоть их совсем мало. Но я рад за них.

Хабаровск — это счастье для России. Впервые за много лет на улицы в России вышло больше ста тысяч человек. Впервые так долго не прекращается массовый протест.

— Как вы считаете, этот опыт как-то сказался на России?

— К сожалению, нет. Призыв Хабаровска «Просыпайтесь, города — с нашей Родиной беда» остался неуслышанным. Большая часть населения аполитична. Люди думают о себе и своих текущих делах: «При чем здесь какой-то Хабаровск? У меня вообще-то дети, работа, кредиты, ипотека». Мое окружение почти так же рассуждает. Меня поддержало считанное количество друзей. Остальные не поняли, кто-то даже осудил. Моя мама тоже возмутилась: «Что изменилось от того, что ты вышел? Только проблем нажил себе». Я так понимаю, что это отголоски советского мышления: «власть всё решает за вас, от вас ничего не зависит». И от этого в России избавятся еще не скоро: от родителей эти убеждения передаются детям, внукам — будут беднеть, но терпеть. Но при этом я уверен, что довольно много есть и таких, кто недоволен властью, но не выходит только потому, что не видит перспективы мирного исхода и не хочет участвовать в кровавом противостоянии.

— А что было бы, если крупные города откликнулись, и там тоже стало бы выходить по сто тысяч протестующих?

— Скорее всего, началось бы то противостояние, о котором я сказал. Наивно полагать, что Путин услышал бы нас: ему на нас и наше мнение плевать. Болотная площадь это хорошо показала, после нее Кремль стал действовать всё жестче. А все стали гоняться за репостами, лайками, комментариями, других-то проблем в стране нет.

— А какие проблемы в нашей стране, на ваш взгляд, самые важные?

— Путинская коррупционная опухоль, разросшаяся на всю страну, — беда, поразившая нашу родину. А еще беспредел, вранье, бедность. Мы — страна с самым большим запасом природного газа в мире, но мы до сих пор не обеспечили газом своих собственных жителей. О чем еще говорить? Вы в курсе, что Госдума рассматривает законопроект о расширении полномочий полицейских? Если бы он был принят на момент 8 августа, то майор мог бы выстрелить в меня.

О каком диалоге с этой властью может идти речь? Полицейские постоянно говорили мне, что в других странах слезоточивый газ на митингах применяют и не церемонятся с демонстрантами. Но там после массовых протестов общество получает обратную связь. И результаты, в основном, положительные: удается отменять законопроекты, отправлять чиновников в отставку. А у нас какая обратная связь и с кем? С теми бандитами и ворами, что сидят наверху? Меня нельзя назвать активистом, но я — человек, который не хочет жить в такой политической обстановке. Мне не безразлична ситуация в городе и в стране.

— А что, на ваш взгляд нужно делать?

— Улица перестает быть тем местом, с которого можно было хоть как-то докричаться до власти. Теперь согласования не требует разве что одиночный пикет. Мирные собрания граждан фактически запрещены. Пытаться что-то изменить через выборы в Госдуму? Смешно. Политические инициативы обречены. Захочешь создать партию, тебе ее не зарегистрируют, если это не будет согласовано сверху. Пока никаких предпосылок к глобальным изменениям нет, хотя все больше людей понимает, что Путин — это зло, и говорят, что устали при нем жить. Но давайте все же будем оптимистами и будем верить, что Россия станет свободной.

Фото из Архива Александра Пасичныка

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: