«Считается, что это палата регионов». Как принимают законы в Совете Федерации – Сибирь. МБХ медиа
МБХ медиа
Сейчас читаете:
«Считается, что это палата регионов». Как принимают законы в Совете Федерации

«Считается, что это палата регионов». Как принимают законы в Совете Федерации

Чьи интересы продвигают сенаторы, избранные от вашего региона? Несколько лет с этим разбирались эксперты «Трансперенси Интернешнл — Россия». Два года назад уже вышла первая часть их исследования, посвященная лоббизму в Госдуме, сегодня же стало доступно продолжение. И на этот раз в центре внимания оказались сенаторы.

На специально созданном сайте вы можете многое узнать о парламентариях, представляющих ваш регион: о том, каким бизнесом они владеют, какие законопроекты предлагают и с какими группами влияния они связаны. Подробнее об исследовании рассказала руководитель регионального антикоррупционного центра «Трансперенси Интернешнл — Россия» в Барнауле Светлана Тельнова.

— Светлана, к каким выводам вы пришли в ходе исследования?

— Совет Федерации считается палатой регионов. Но на практике, инициативы сенаторов часто никак не связаны с потребностями тех территорий, которые они представляют. По нашим оценкам, продвижением региональных интересов занимаются только около 35% представителей верхней палаты.

— А что тогда продвигают остальные?

— Остальные, так или иначе, продвигают интересы различных групп влияния. 19% сенаторов — 32 человека — представляют интересы федеральных органов власти. 22 сенатора них связаны с силовыми министерствами и ведомствами. 36,5% (61 сенатор) продвигает интересы отраслевых групп, 15% (25 сенаторов) — интересы финансово-промышленных групп, госкорпораций и крупного бизнеса. А общественно-политические группы интересов, для сравнения, представлены всего тремя сенаторами. Для понимания: каждый сенатор может определяться как представитель нескольких групп интересов, в зависимости от того, какие законопроекты он вносил и с кем связан.

30% сенаторов (51 парламентарий) не замечены в продвижении чьих-либо интересов. Это не значит, что они ни с кем не аффилированы, просто, возможно, мы не смогли выявить эти связи. Среди этой группы есть новички, которые пришли в Совет Федерации недавно, и старички, которые сидят очень давно, и сенаторское кресло для них — это политическая пенсия, синекура и какой-то определенный статус.

— У вас на сайте есть рейтинг влиятельности сенаторов. Как он создавался?

—  Мы собрали данные по каждому сенатору за четыре года: сколько законопроектов он внес как автор либо соавтор, сколько из внесенных им законопроектов стали законами и за какое среднее количество дней. То есть мы исследовали, чьи законопроекты проходят чаще и быстрее. В топ-10 самых влиятельных сенаторов, которые внесли больше 10 законопроектов, оказались, в основном, руководители комитетов и руководители Совета Федерации, которые по своему статусу имеют более широкие полномочия и обладают более высокой степенью влияния на законотворческий процесс.

— Есть ли в топе сенаторы от Сибири и Дальнего Востока?

— Выше всех — на шестом месте в рейтинге — находится Андрей Клишас, представитель Красноярского края. Он внес 48 законопроектов, 27 из них были приняты в среднем за 231 день. Клишас известен как автор законов, регулирующих работу интернета в России, например, закон об «автономном интернете». Он вносил законопроекты об оскорблении власти, о фейковых новостях, об установлении ответственности для СМИ-иноагентов (в соавторстве с Павлом Крашенинниковым) и отнесении физических лиц к СМИ-иноагентам. Проанализировав открытые данные, мы пришли к выводу, что Клишас представляет сразу две группы: во-первых, группу интересов федеральных органов власти (это Роскомнадзор, силовые структуры, в частности ФСБ), и во-вторых — отраслевую группу интересов (адвокаты, телекоммуникации, IT).

На девятом месте — сенатор от Бурятии Александр Варфоломеев. Он внес 17 законопроектов, 8 из которых было принято в среднем за 218 дней. Кстати, Варфоломеев входит в группу сенаторов, продвигающих региональные группы интересов. Один из законов, им инициированных — невзимание банковской комиссии при перечислении выплат в связи с рождением или усыновлением первого ребенка; это помогает экономить региональным бюджетам до двух миллиардов рублей в год.

Замыкает топ-10 Людмила Талабаева, от Приморского края. Она внесла 15 законопроектов, семь из которых приняли в среднем за 49 дней. Талабаева вносит законопроекты в интересах участников рынка рыбного промысла.

Скриншот: dumabingo.ru

— А кто в лидерах?

— На первом месте — Олег Ткач, представляющий Калининградскую область. Затем — Валентина Матвиенко от Санкт-Петербурга, как руководитель Совета Федерации, она обладает самыми высокими полномочиями в верхней палате. Замыкает топ-3 Николай Журавлев, представитель Костромской области. У Матвиенко, например, 72% законопроектов, которые она вносит, становятся законами, у Журавлева — 68%. Это означает достаточно высокий уровень влияния на законотворческий процесс.

— Есть ли в Сенате условные долгожители, представляющие Сибирь и Дальний Восток, но проявляющие минимальную активность?

— Можно упомянуть Людмилу Нарусову от Республики Тыва. Она в Совете Федерации с 2006 года и только в 2020 году дебютировала в законотворчестве — совместно с Еленой Мизулиной и другими сенаторами, Нарусова стала соавтором трех законопроектов, касающихся защиты института семьи.

— Как на практике выглядит лоббизм? На сенатора выходят и просят помочь «решить вопрос»? Или влиятельные лица заранее обговаривают с претендентом на парламентское кресло, готов ли он обслуживать их интересы, а затем уже договариваются и продвигают свою креатуру в Сенат?

— Сложно ответить однозначно. Мы проанализировали более 11 тысяч открытых источников и можем опираться только на них. В первую очередь, мы смотрели, какие законопроекты вносит сенатор, и кто от них выигрывает. И мы смотрели, с кем связан сенатор непосредственно: с бизнесом, с отраслевыми структурами, с какими-то региональными группами интересов, региональными властями, либо — с органами власти федерального значения.

Допустим, сенатор вносит законопроекты и публично высказывается, организует какие-то круглые столы в рамках Совета Федерации, например, на тему регулирования рыбопромысловой отрасли, но при этом сам является совладельцем ряда рыбодобывающих и рыбоперерабатывающих предприятий. Отсюда можно сделать вывод, что, возможно, он выбрал статус сенатора для продвижения своих интересов — чтобы находить на федеральном уровне контакты, общаться, коммуницировать с органами власти.

С другой стороны, когда спрашивают меня: «Как это происходит? К нему приходят и говорят: а давай-ка ты, наверное, внесешь законопроект?». Наверняка, такое тоже есть. Вопрос в том, как мы можем это замерить, отследить. Пока все происходит за закрытыми дверьми, мы не видим, откуда появляются эти инициативы.

Может быть, там не просто «давай», а некий политический торг. Мы понимаем, исходя из существующей общественно-политической ситуации, что иметь бизнес для влияния на федеральном уровне недостаточно — необходима поддержка групп интересов, имеющих более высокий статус, более близкие контакты к тем, кто принимает решение, грубо говоря, к администрации президента. Возможно, депутат Госдумы или сенатор приходит к представителю силовых групп интересов (у них достаточно большое представительство в Госдуме и Совете Федерации) и говорит: «Давайте я поддержу вашу инициативу, а вы в ответ мою поддержите, пожалуйста, выступите соавтором. Поэтому появление условной Яровой в соавторстве законопроекта о рыбопромышленниках — это сигнал определенного политического торга и консенсуса, которого удалось добиться перед тем, как внести законопроект. Это вполне логично: заручиться поддержкой нескольких групп влияния для того, чтобы продвинуть чьи-либо интересы.

— И какой выход из этой ситуации вам видится?

— Лоббизм как инструмент продвижения интересов в органах государственной власти — это вполне нормальная практика для большинства демократических стран. Другое дело, когда лоббизм не регулируется, когда он происходит вне публичной коммуникации — в таком случае, у нас нет возможности отслеживать, кто продвигает свои интересы, через кого и на кого влияет, сколько денег платит за это всё. Это повышает коррупционные риски при принятии политических и экономических решений. В итоге, ущемляется малый и средний бизнес, у которого нет таких каналов связи, либо они ограничены. И соответственно, гражданское общество, простые люди также страдают от инициатив, от решений, защищающих интересы крупных корпораций и государственных структур. В таких условиях уровень доверия к институту парламентаризма очень низкий. Почему депутаты и сенаторы принимают тот или иной закон, среднестатистическому россиянину не понятно.

Поэтому выход только один — регулировать лоббизм на законодательном уровне, добиваясь прозрачности продвижения интересов.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: