«На митинг как на войну». Директор Центра защиты прав СМИ о новых правилах работы журналистов – Сибирь. МБХ медиа
МБХ медиа
Сейчас читаете:
«На митинг как на войну». Директор Центра защиты прав СМИ о новых правилах работы журналистов

«На митинг как на войну». Директор Центра защиты прав СМИ о новых правилах работы журналистов

Последние массовые протестные акции в России беспрецедентны по числу задержанных, в том числе и журналистов. Директор Центра защиты прав СМИ Галина Арапова в интервью «Сибирь. МБХ медиа» объяснила, почему обязательные с недавних пор жилеты и бейджи не спасают журналистов от задержаний на митингах и могут ли теперь блогеры освещать массовые акции.

— В России давно не было таких массовых протестных акций, которые бы так жестко разгоняли, как в январе 2021 года. Как изменилась работа журналистов?

— Если говорить о новейшей истории России, то журналистов даже на мощных протестных акциях почти не трогали. И в декабре 2011 года на Болотной, и в январе 2013 года на акции после закона Димы Яковлева они спокойно работали: вели стрим-трансляции, фотографировали, брали интервью и комментарии у участников. Но в какой-то момент стало понятно, что журналисты фиксируют картину происходящего, не совпадающую с той, которую дают федеральные телеканалы. В фото- и телерепортажах независимой прессы — красноречивые доказательства необоснованного применения силы сотрудниками правоохранительных органов, аресты одиночных пикетчиков, включая тех, кто стоял с чистым листом бумаги или с совершенно безобидной надписью. Начались планомерные изменения законодательства, ужесточавшие правила проведения публичных мероприятий, ответственность организаторов и участников акций, и одновременно расширяющие полномочия правоохранителей.

До этого гражданское общество боролось за то, чтобы у полицейских были жетоны, позволявшие идентифицировать превысивших полномочия при разгоне акции. Однако в какой-то момент создали Росгвардию, на которую не распространяется Закон о полиции. Теперь на акциях протестов работают сотрудники Росгвардии без жетонов, с лицами закрытыми масками. Это, безусловно, нарушает права граждан. Уровень применения силы к гражданам, включая и журналистов, возрос в разы. Это в целом усилило противостояние и градус недовольства со стороны участников публичных акций. Журналистов начали систематически задерживать во время выполнения их профессиональных обязанностей по освещению событий, но каждый раз вменяли им «участие в несогласованном публичном мероприятии». С 2021 года к этой практике добавится и новый вид ответственности — за неправомерное применение журналистского удостоверения во время публичных акций, такие поправки были приняты в КоАП весной этого года.

И серьезное изменение, которое мы видим: объявление в декабре пикетных очередей массовым мероприятием и требование их согласовывать. Человек имел право выходить в одиночный пикет без согласования с властями. Но потом журналисты стали выходить в пикеты за своих коллег — Ивана Сафронова, Светлану Прокопьеву, Игоря Рудникова, Илью Азара. И сам Азар неоднократно стоял в этих пикетах в защиту необоснованно преследуемых.

Сейчас мы наблюдаем бурное развитие законодательства, направленного на подавление протестной активности, в том числе создающее серьезные препоны для журналистов в части работы по освещению этих событий. «ОВД-инфо» ведет подробную летопись протестов и задержаний на них, лидерами по задержаниям в этом году были Москва, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Хабаровск, отличились Кузбасс и Воронеж.

— Кому из журналистов, задержанных на акциях, помог Центр?

— К нам обращались журналисты из разных регионов от Москвы до Хабаровска. Иногда достаточно помочь правовым советом, а иногда нужен адвокат и срочно. Приведу пару примеров. В январе на акции протеста задержали журналиста из Нижнего Новгорода Александра Пичугина. После задержания мы консультировали его как себя вести, что говорить при даче объяснений и как правильно подписать протокол. Через «ОВД-инфо», с которым наш Центр взаимодействует, Александру был направлен адвокат. Многих адвокатов в разных регионах не допускали к подзащитным. Аналогично было и в Нижнем. Наутро в отделе полиции адвокату сказали, что повезут Пичугина в один суд, куда адвокат и поехал, а на самом деле его повезли в другой. Но в целом Александр был готов к тому, что может происходить в суде и знал, какие слова в свою защиту нужно говорить. Хорошо, что в его случае дело закончилось штрафом в 10 тысяч рублей, а не административным арестом.

Мы консультировали московских журналистов. В столице их отпускали через несколько часов после задержания без составления протокола. Но больше всего дел по задержаниям журналистов, с которыми сейчас работает Центр — в Хабаровске, где журналистов начали задерживать во время освещения протестных акций в поддержку бывшего губернатора Фургала. Там какое-то нереальное количество задержаний. Журналистов хватают практически на каждой уличной акции, у некоторых уже пять, семь, десять «административок». А у кого более двух случаев привлечения к административной ответственности, есть риск уголовного преследования по так называемой «дадинской статье». В Хабаровске в судах дела вели местные адвокаты. А мы сейчас занимаемся обжалованием всех этих случаев в Европейском суде.

Фото: личный архив Галины Араповой

— Журналистов обязали носить жилеты и бейджи, это что-то изменило?

— Изменения в законодательство о митингах в части специальных отличительных знаков для журналистов приняли 30 декабря прошлого года, но было сказано, что внешний вид этих отличительных знаков должны совместно разработать Роскомнадзор, МВД и Союз журналистов России — две государственных организации и одна профессиональная ассоциация, хотя независимой назвать ее все же сложно. После принятия поправок 30 декабря, они сразу же вступили в силу, но отличительный знак разработали только в марте. Поэтому в январе-феврале журналист, работавший на митинге, согласно закону, уже должен был иметь четкий отличительный знак, но не понятно, какой именно. В этот странный период состоялись акции 23-го, 31-го января и 2 февраля. Журналисты стремились продемонстрировать росгвардейцам свой профессиональный статус, чтобы их не трогали. Обвешивались, как новогодние елки. У некоторых были и жилет, и бейдж и нарукавная повязка, и редакционное задание, и редакционное удостоверение, и маркированный названием СМИ микрофон. Но мало кого даже это спасло от задержаний. Яркий пример — журналист «Дождя» Эдуард Бурмистров, которого задержали на акции 23 января в Петербурге, когда он был в прямом эфире. У Бурмистрова было все что можно, и даже лишнее — помимо редакционного удостоверения штатного журналиста редакции зарегистрированного СМИ у него было даже редакционное задание, которое ему как штатному журналисту иметь не обязательно. Но все это, а также бейдж и жилетка Бурмистрова, росгварейца не впечатлили. Мы помогаем коллеге, юристу телеканала «Дождь», добиться возбуждения уголовного дела по факту воспрепятствования законной профессиональной деятельности журналиста по ст. 144 УК РФ.

В начале марта нынешнего года, наконец, Роскомнадзор представил форму отличительных знаков. Регламентировали все, включая размер бейджа, цвет жилета и того, сколько процентов площади на жилете займет надпись «Пресса». Жилеты других цветов, приобретенные журналистами и редакциями перед январскими акциями, отправились в мусорное ведро. Вдогонку, уже в конце апреля, в КоАП включили ответственность за несоблюдение журналистами этих предписаний, этого условного «дресс-кода», теперь все будет жестче.

— Выходит, жилеты и бейджи не помогли?

— Вся эта история — она не про помощь журналистам на митингах. Мы с самого начала говорили: «В чем проблема-то? Если раньше журналист предъявлял на митинге удостоверение сотруднику полиции, у полицейского не было никакого основания тащить его в автозак». И при этом мы знаем, что журналистам и раньше мешали выполнять их профессиональные обязанности. То сейчас на митинг журналист собирается, как на войну.

Совет Европы уже несколько лет назад в своей рекомендации для стран-участниц Совета Европы, касающейся мер безопасности журналистов при освещении публичных акций протеста, говорил, что отличительные знаки для журналистов могут быть полезны только в тех странах, где государство с уважением относится к работе журналиста и гражданским правам. В остальных знаки делают журналиста мишенью для сотрудников полиции. По данным ОВД-Инфо на акциях 23 и 31 января и 2 февраля, несмотря на всякие отличительные знаки или благодаря им, было задержано более 500 журналистов. Это беспрецедентно.

— А что теперь делать блогерам?

— В российском законодательстве нет такого статуса — «блогер». Есть участник, и есть журналист. Вынуждена констатировать, что блогер в ста процентах случаев будет считаться участником митинга, если только у него не будет договоренности с каким-то зарегистрированным в Роскомнадзоре СМИ, что он выполняет для них редакционное задание как фрилансер в данном конкретном случае. Тогда на этот случай и для целей освещения этой акции протеста блогер будет наделен всеми правами журналиста, согласно Закону о СМИ. Выполнит работу, сдаст подготовленный материал в редакцию, и его статус журналиста закончится, карета превратится в тыкву и он опять станет блогером. Вот примерно так это должно работать по закону.

Фото: личный архив Галины Араповой

— Число ограничительных и запретительных мер для журналистов, освещающих митинги, переходит все пределы. Возможны ли перемены к лучшему?

— Сегодня законодательное регулирование в этой сфере абсурдно, входит в противоречие с международными обязательствами России, конституционными правами и здравым смыслом. С декабря внесено столько репрессивных поправок в законодательство… Последний раз такое было в период, когда Думу сравнивали с бешеным принтером. Сейчас — второй заход. Рано или поздно последние поправки обязательно отменят, но, боюсь, не в ближайшее время. В апреле ввели ответственность для журналистов за несоблюдение законодательства о митингах — это часть 6.2 статьи 20.2 КоАП РФ. В апреле-марте предложили ввести аккредитацию для журналистов, работающих на митингах и иных публичных акциях. Центр защиты прав СМИ заявлял, что это в принципе невозможно, потому что, например, невозможно аккредитовать на несогласованный митинг или одиночный пикет.

Журналист имеет право находится и работать на массовых акциях, потому что согласно пункта 6 ст. 47 закона о СМИ журналист может появляться везде, где что-то происходит. Даже там, где введено чрезвычайное положение. Потому что кто-то должен рассказывать людям о том, что происходит, будь то катастрофы, аварии, стихийные бедствия или несогласованные митинги. Не расскажет об этих событиях пресса — общество останется в неведении.

Кроме того, когда журналист получает аккредитацию, она выдается на его реальное имя. Уже одно это нарушает одно из важнейших прав журналиста — писать не только под своим именем, но и под псевдонимом или без указания имени.

Дискуссия по поводу аккредитации журналистов на митингах активно шла между правоохранительными органами и Общественной палатой. Союз журналистов здесь тоже не остался в стороне: они предлагали ввести единый реестр журналистов. Чтобы Росгвардия на митингах сверяла журналистов, которые предъявляют редакционные удостоверения, с этим официальным реестром. На мой взгляд, такой реестр также невозможен — это приведет к нарушению прав журналистов по многим направлениям и даже к дискриминации. Например, чтобы внести журналиста в какой-то официальный реестр нужно получить данные от редакции и штатных и внештатных сотрудниках. Но внештатные авторы меняются, фрилансеров вообще невозможно будет ввести ни в какой реестр. В такой реестр, очевидно, не попадут сотрудники незарегистрированных в России СМИ. В том числе и журналисты, сотрудничающие с иностранными СМИ, если у них не будет аккредитации при МИД РФ. Многие лишатся возможности освещать митинги.

И самое последнее предложение, прозвучавшее в апреле: загнать журналистов на митингах в некие «резервации», специально отведенные места. Понятно, что оттуда журналисты не возьмут интервью у участников и организаторов, не смогут фотографировать смартфонами, а только фотоаппаратами с длиннофокусным объективом, не смогут сделать снимки с разных ракурсов. Митинги станет невозможно освещать.

Нам говорят: «Все эти ограничения для безопасности журналистов. Для того, чтобы их не затоптали митингующие». Я в это не верю. За 25 лет работы Центра защиты прав СМИ еще ни одного затоптанного митингующими журналиста не было. А арестованных полицией — сколько угодно.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: