«Пока Слонов на свободе — до фашизма не дошло». Красноярский художник о Путине, свободе и искусстве – Сибирь. МБХ медиа
МБХ медиа
Сейчас читаете:
«Пока Слонов на свободе — до фашизма не дошло». Красноярский художник о Путине, свободе и искусстве

«Пока Слонов на свободе — до фашизма не дошло». Красноярский художник о Путине, свободе и искусстве

Василий Слонов художник-концептуалист, живущий в Красноярске искал сибирскую идентичность, и придумал лапти-коньки, каску-хлебницу, матрешку-гранату и черную неваляшку-смерть. Соорудил из топоров russian space, прозрел «ватников апокалипсиса», и создал серии произведений, где история России запечатлена в топорах и стальных кокошниках. Недавно его работа из серии «Огнетушители» попала на страницы гламурного журнала Vogue. Василий Слонов рассказал «Сибирь. МБХ медиа» о том, какова польза от современного искусства и вспомнил, как своими работами «уволил» Марата Гельмана.

— Василий Слонов и гламур — явления вроде бы противоположные. Как ваша работа оказалась на страницах журнала Vogue?

— Я им ничего не отправлял. Интернет. Все изображения, которые там опубликованы, доступны в любой точке мира. Фотографии моих работ часто в зарубежных СМИ появляются и не только в искусствоведческих. Сам я за этим не слежу друзья ссылки и фотографии бумажных изданий присылают. Немецкий журнал Stern мои работы публиковал. Предмет моей особой гордости публикация в «Al Jazeera». (Смеется). Vogue опубликовал мою работу из серии «Огнетушители». Там статья о современном культурном пласте, посвященном интимной сфере. Совриск (современное искусство прим. ред.) в глянце это, конечно, неожиданно. С другой стороны, почему нет?

Работа из серии «Огнетушители», попавшая в Vogue. Фото: предоставлено Василием Слоновым

— Арт-куратор Марат Гельман делал выставку «Русское бедное», где были и ваши работы. Название выставки стало наименованием целого художественного направления. Учитывая, что Vogue — это журнал мод: «русское бедное» — это модно?

— Серию «Огнетушители» с большой натяжкой можно отнести к «русскому бедному». Вообще выставку «Русское бедное» в Перми Марат Гельман хотел собрать из работ московских концептуалистов. Я в пику Марату придумал термин «сибирское нищее». Смысл в том, чтобы создавать художественные произведения из самых малобюджетных материалов. Американское и европейское современное искусство очень дорогое там целые цеха на художников работают. А в Сибири совриск умеют делать «на коленке». Почему это модно? Потому, что это современный язык, понятный и интересный многим. Я считаю, что художник просто необходим современному постиндустриальному обществу. Из его лаборатории художественные практики эхом расходятся по всей материальной культуре. Современный художник владеет умами креативного класса, безумие и паранойю которого адаптирует в более приемлемые формы. И постепенно новые художественные решения проникают в повседневную жизнь: мода, дизайн. На Западе трепетно относятся к экспериментам, к совриску, и как следствие — там высокий уровень материальной, технической культуры.

Работы из серии «Ватники». Фото: предоставлено Василием Слоновым

— Коллективная выставка «Соединенные штаты Сибири» в свое время хорошо покаталась по заграницам. Западным зрителям ваше искусство понятно?

— Если приглашают, тратят на это деньги значит, это им интересно. Залазить в головы людям и считывать их интерпретации я не могу и не хочу. Художник не должен отнимать у зрителей поле их интерпретаций, навязывать свои смыслы. Русскоязычная диаспора за рубежом все считывает сразу, потому что ментальность наша советская и постсоветская. Это родные люди. Остальным иностранцам нужны какие-то объяснения, чтобы просечь контекст.

Восприятие отличается даже в разных городах России. В Москве реактивная публика, этот город заряжен энергией. Петербургская сдержаннее, как рыба в холодной воде.

— А сибирская?

— И у нас в Красноярске, и в Новосибирске зритель очень благодарный. Понятно, что есть и хейтеры, но это даже хорошо! Это доказывает, что ты занимаешься чем-то стоящим. А большинство сибиряков воспринимают то, что мы делаем, как чистую радость. На Западе прицениваются, задают коммерческие вопросы. А в Сибири воспринимают более непосредственно, спонтанно — как пляска.

Работы «Memento mori» и «Русская граната-матрешка». Фото: предоставлено Василием Слоновым

— На поверхностном уровне, Слонов — это топоры, ватники, лапти-коньки, матрешка-граната. Словом, треш-вариант «сувенирки». Нет ощущения, что вы повторяетесь или вот-вот начнете?

— Понятно. «Слонов это…». Тут уж кто что увидел. Когда-то я сделал кирпичный автомобиль, и все говорили: «Слонов это кирпичный автомобиль». Потом картофельную снежинку (гигантскую инсталляцию из мешков картошки прим. ред.), потом серию с мухобойками (на «рабочей части» помещались портреты знаменитостей прим. ред.), и меня определяли через эти работы. Но я не повторяюсь, все время делаю что-то новое, а сама тема, уверен, неисчерпаема.

— Термин «Сибирский иронический концептуализм» сокращают до аббревиатуры SIC, которую кто-то расшифровал как «Слонов и компания». Вы — лидер и самый узнаваемый представитель этого художественного направления?

— Расшифровка мне понравилась, смешная, но лидером и самым популярным себя не считаю. А Дамир Муратов? А «Синие носы»? «Этот художник лучше, а этот хуже», — в таких категориях я не мыслю.

Работы «Ватный Ждун» и «Русский Танатос». Фото: предоставлено Василием Слоновым

— «Ирония съела самого Сократа». Наверное, в жизни каждого наступает период, когда она уже не работает. Да и в России новый и совсем не шуточный виток репрессий. Может быть, пришло время, «когда не до иронии»?

— Думаю, пока еще ирония возможна. Сейчас она мимикрирует под эзопов язык. Придумали термин «постирония», который имеет право на существование. Конечно, художественный язык меняется, современнее искусство кому-то будет казаться еще нелепее, а кому-то — еще опаснее. В застойное время при КПСС был эзопов язык: все понимали, о чем поет «Машина времени», но привлечь музыкантов было не за что. И сегодня художник, имеющий гражданскую позицию, будет транслировать ее через какие-то образы, метафоры.

— Путин один из объектов вашей художественной рефлексии. Многих журналистов и активистов коснулся закон об оскорблении власти. Вам такую статью не пытались «пришить»?

— После пермской выставки, посвященной Олимпиаде в Сочи, против меня возбудили дело «за экстремизм». Потом переквалифицировали — «за нарушение авторских прав», что-то такое. Ну и до сих пор время от времени пугают, «доброжелатели» пишут заявления в прокуратуру. Но пока ничего серьезного. Самое главное — у меня страха никакого нет. Когда мне начинают претензии предъявлять, я говорю: «Ребята, да вы что? Я, наоборот, жду, когда Путин даст мне государственную премию. Кто его еще воспел в искусстве так, как я? Поэтому на полном серьезе требую награды, а не репрессий». Конечно, от сумы и тюрьмы нельзя зарекаться, но пока бог миловал. У нас в Красноярске есть философ Саша Силаев, для него я — как барометр. Он говорит: «Пока Слонов на свободе — до фашизма не дошло. Как закроют — все».

Работа «Терминатор… Обнуление». Фото: предоставлено Василием Слоновым

— После выставки в Перми «Welcome! Sochi-2014», которую вы упомянули, ее куратора Марата Гельмана уволили и, по сути, свернули в Перми целый культурный проект связанный с его именем. Это из-за ваших работ?

— Марата в Пермь ставил Кремль с условием: «Давай никакой политики». Про спорт вроде бы можно, но Олимпиада оказалась священной коровой, которая святее Папы Римского. В тот период через Пермь проносили олимпийский огонь, и представители администрации президента и олимпийского комитета зашли на выставку. Кричали, на кого только можно, топали ногами… Марат потом сказал: «Не думал, что какой-то пацан из Сибири меня уволит». Получилось так, что я действительно «уволил» человека, из-за меня его уволили. И меня потом упрекали, что я Гельману свинью подложил. Отвечал: «Спокуха! У него сейчас начнется новая яркая страница в жизни». Так и произошло. Что бы он сейчас в Перми делал? А так фестивали устраивает в Черногории. Через этот мегаскандал он закрыл одну историю и открыл другую. Фортануло ему!

— Потом вашу выставку в Москве «Ватники апокалипсиса» разгромили нацисты из движения SERB. И в прошлом году нападки в связи с вашей персональной выставкой в Норильске.

— Да, в Норильске скандал устроили депутаты горсовета: «Вы кого привезли? Его работы показывать в государственной галерее? Посмотрите на его работы — да это же враг народа!». Заняться там депутатам больше нечем.

Работа «Ватник Навального». Фото: предоставлено Василием Слоновым

— В Канске Красноярского края проходит видеофестиваль, на котором представлены самые разные виды современного искусства. В августе он должен пройти в двадцатый раз. В разные годы вы были участником и членом жюри. Этот фестиваль действительно нужен не только художникам, но и зрителям?

— Несколько лет назад на совещании в Минкульте Красноярского края было заявлено, что в этом регионе есть три международных бренда в области культуры — музейная биеннале, этномузыкальный фестиваль «Саянское кольцо» и Канский видеофестиваль. Только если «Саянское кольцо» — это масскульт, то Канский видеофестиваль — совсем другая история, к которой нельзя подходить с мерками масскульта. Конечно, к нему равнодушны те, у кого нет запроса на авангардное искусство, эксперимент. Но ищущим в искусстве неординарное фестиваль в Канске дает очень много. Сейчас Красноярский Минкульт его почти не поддерживает, фестиваль существует благодаря финансированию фонда Прохорова и энтузиазму участников. Иногда мне кажется, что только художникам что-то нужно, что только они не сдаются. Снова мы вернулись к вопросу, с которого начинали — о роли художника в современном обществе.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: