«Власть нас кинула». Автор протестных баннеров в Иркутске — о штрафах и встрече с Путиным – Сибирь. МБХ медиа
МБХ медиа
Сейчас читаете:
«Власть нас кинула». Автор протестных баннеров в Иркутске — о штрафах и встрече с Путиным

«Власть нас кинула». Автор протестных баннеров в Иркутске — о штрафах и встрече с Путиным

Почти два года на улицах Иркутска появляются баннеры с надписями «Путин вор» и «Власть нас снова кинула». Прохожие фотографируют эти плакаты, делятся снимками в социальных сетях, где те набирают сотни, а порой — и тысячи лайков. О задержании за первый анонимный баннер, проблемах региона и фотографии с Путиным рассказал в интервью «Сибирь. МБХ медиа» иркутский активист Павел Харитоненко.

Первый баннер с надписью «Путин вор» появился на одном из пешеходных виадуков Иркутска в январе 2019 года. Он провисел всю ночь, наделав много шума. Что заставило вас устроить акцию?

— Тогда, в январе, в протестном движении Иркутска наступило затишье — народ видел, что условно кроме коммунистов и штаба Навального никого нет вообще. Была идея повесить плакат анонимно, чтобы показать людям, что они не одиноки в своих взглядах, в своем недовольстве. Показать, что нужно выражать свою точку зрения на происходящее в стране, в жизни — на то, что зависит не от них, а от власти. Затем возникла идея к чему-то это привязать. Так появилась символика — кулак, разрывающий цепь, который означает народное единство. Первый баннер мы повесили и даже не фотографировали сами.


— Как скоро вас нашли?

—  Меня искали полгода, за это время мы сделали еще два баннера, на четвертом меня задержали сотрудники СОБРа. Все изымали, фотографировали, брали отпечатки пальцев — все на свете. Участковый в присутствии оперативников взял с меня объяснение, затем отпустили. Я, кстати, во время задержания удивлен был вежливостью сотрудников. Ожидал, конечно, что это когда-то произойдет, но думал, что всё будет грубее.

— Что вам вменяли?

— Не было предъявлено никаких обвинений. Этот баннер вывешивал мой тогдашний соратник, а я его забирал потом на автомобиле. В итоге, только на него, соратника, составили протокол и оштрафовали за нарушение правил благоустройства. Была целая спецоперация, и все это — ради административного протокола.

— Такое внимание к вашей персоне не напугало?

— Нет. Наоборот, мы после задержания начали развивать движение «Новая Россия — свободная страна», так как смысла скрывать лица уже не было. Познакомился с юристами и активистами, начался новый виток — делали листовки, баннеры, в марте организовали митинг, собралось человек 500. Затем — митинги в августе и октябре, которые власти считают несанкционированным.

Шествие в Иркутске, организованное Харитоненко. Фото: предоставлено Павлов Харитоненко

— Для чего нужен митинг, какие проблемы он может решить и может ли вообще? Или это протест ради протеста?

— Вот смотрите: я общаюсь с людьми, которые считают, что «царь хороший — бояре плохие». Они вроде как поддерживают Путина, но не поддерживают «Единую Россию», депутатов, министров — говорят, что они все воры, а ему одному, бедненькому, приходится страдать, на своих плечах все нести. Я спрашиваю: вот вам не нравится, что делают чиновники, а как вы до них это доносите? Говорят: никак, выйдем на митинг — нас задержат. Спрашиваю: ну как же — вы же до главы государства, которого считаете хорошим, через митинг пытаетесь донести свою позицию. Если вас задержат, может, никому не нужно, чтобы вас слышали?

— Тогда главная цель митинга — это???

— Быть услышанными. Когда чиновник знает, что его неверный шаг выльется в протесты, а он получит по голове и сверху, и снизу, он, возможно, задумается. Это одна вещь, а вторая — народ должен задуматься, что только он может повлиять на политику, а не условный Путин, условный губернатор — эта система выстроена так, что они всегда будут грести под себя. Мы должны показать, что отчитываться нужно перед нами. Когда мы выходим, мы показываем, что есть люди, которым не все равно. А моя главная цель — объединение людей.

— Зачем Иркутску протестовать? Что в регионе не дает людям спокойно жить?

— У нас в стране одна большая проблема, именно она не дает людям спокойно жить. Все беды в регионах — как под копирку: тот же коронавирус — ситуация в стране сейчас просто аховая со здравоохранением. У нас, как и везде, больницы переполнены, люди не могут получить медицинскую помощь, и эту проблему усугубляют другие проблемы — под коронавирус отдали диспансеры и больницы, оказывающие плановую помощь. Что людям делать?


— О чем люди говорят на митингах, против чего высказываются?

— Проблем у нас масса: вырубки лесов, пожары, которыми пытаются скрыть эти рубки, разрушенная инфраструктура, нищета населения, которая, опять же, усугубилась коронавирусом. В Иркутской области еще большие проблемы экологические. Например, годами копившаяся ртуть в Усолье-Сибирском. Проблема существовала давно, а решать ее начали только летом — думаю, чтобы помочь Игорю Кобзеву выиграть губернаторские выборы. У нас очень богатый регион: золото, газ, нефть, лес, который вырубают. И виноваты не только коммерсанты — не будет коммерсант поставлять технику, людей на незаконную рубку, если не будет знать, что кто-то прикрывает его сверху.

— Если вам предложат пойти работать в органы власти — мэрию, правительство — пойдете?

— Не пойду. Идти во власть нужно для того, чтобы развивать, а не для того, чтобы не было хуже. Проблема в системе — Путин называет ее вертикаль. В ней ты не можешь ничего улучшать из-за налоговой политики, межбюджетных отношений и централизации власти. В ней нельзя выйти за пределы полномочий и бюджета, кроме того, она выстроена под распилы и откаты. Все зависит от дотаций. Ничего сделать с проблемами региона ты не сможешь. А если сможешь, то станешь Фургалом. Здесь нужно не тащить оппозицию в органы управления, а менять всю систему, иначе даже самый честный человек не будет на своем месте эффективен. Исполнительная власть — однозначно нет, но участие в выборах в законодательную ветвь не исключаю — это возможность контролировать деятельность чиновников

Харитоненко в суде с одним из юристов движения / Харитоненко на голосовании по поправкам. Фото: предоставлено активистом

— Проблема только в Путине? Если он уйдет, жизнь в регионах изменится?

— Мы все понимаем, почему кресло Путина не дают никому другому — люди боятся за свои шкуры. Если он уже поделил между всеми, кто что может делать, то неизвестно, что будет делать тот, кто придет на его место. Для меня самое страшное, что, Путин, не дай бог, завтра умрет, потому что люди в выстроенной им системе начнут растаскивать то, что осталось, тянуть одеяло на себя. До его ухода общество должно консолидироваться, точнее его уход должен стать следствием этой консолидации.

— В соцсетях у вас есть фотография с Путиным. Когда фотографировались и зачем?

— Это фотография еще с пленочного фотоаппарата, 2002 год. Она была сделана в Байкальске на горе Соболиная, он тогда приезжал кататься, и, что примечательно, не боялся людей — гору не закрывали, а с ним можно было относительно спокойно пообщаться даже обычном человеку. На тот момент мне было 16 лет, хотелось оставить фото на память об этой встрече.

— Неужели вам так спокойно позволили сфотографироваться?

— Со второго раза. Я выбрал удачный момент, на самом деле, на подъемнике. Пока охрана проехала, я подошел к нему. Поговорили минут 10, он позвал покататься с собой, но подошедшая охрана на меня посмотрела так, что я понял — лучше не надо. Во второй раз я подъехал, попросил сделать фото. Согласился.

Харитоненко с Путиным на горе Соболиная, 2002 год. Фото: предоставлено Павлом Харитоненко

— О чем вы говорили, если не секрет?

— Да о каких-то посторонних темах, он спрашивал, как у нас здесь жизнь. Конкретно самого разговора я не помню. Но это было время надежд после голодных 90-х. Подскочила цена на нефть, что-то стало налаживаться. Были надежды на этого человека, мы не могли предположить, что он будет цепляться за власть — думали, он сейчас наладит систему, уйдет, а мы выберем другого президента, и все будет хорошо. Но он избрал другой путь.

— В некоторых регионах протестующие испытывают сильное давление со стороны полиции. Активистку из Новосибирска Яну Дробноход, которая с июля выходит в поддержку Хабаровска, оштрафовали в общей сумме на 300 тысяч рублей недавно. Не боитесь ли вы подобных мер в отношении вас?

— Меня на большие суммы пока не штрафовали, но я думаю, все впереди. У меня три или четыре штрафа за плакаты, за нарушение режима самоизоляции, 15 тысяч за августовский митинг, за октябрьское шествие еще суд будет. Власти пытаются давить финансово — штрафуют в надежде на то, что тебе надоест, поскольку у тебя просто не будет денег. Не получается так — начинают применять аресты, исправительные работы. Не помогает — уголовное дело. Но я не боюсь.

— Почему?

— Если ты знаешь, что настанет момент, когда тебе дадут штраф или арест, и ты на этом прекратишь протестовать, то тогда зачем это все? Зачем тогда начинать? Бояться людям свойственно. Сесть — конечно, боюсь. Остановит ли меня это? Вряд ли.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: